Михаил Трепашкин – человек, которого преследуют за независимое расследование деятельности российских спецслужб
Михаил Трепашкин – московский адвокат, арестованный по сфабрикованному обвинению накануне процесса, где он планировал предъявить весомые доказательства причастности российских спецслужб к взрывам жилых домов в Москве и Волгодонске в сентябре 1999 года.
Обстоятельства ареста
Михаил Трепашкин, до этого более 20 лет проработавший в российских органах безопасности, был арестован 22 октября 2003 г. по обвинению в незаконном хранении оружия после того, как в его машине был обнаружен пистолет. Сам он утверждает, что пистолет был подброшен. Когда автомобиль Трепашкина остановила автоинспекция на обочине его уже ждала группа захвата. Они открыто швырнули в машину сверток. В нем оказался пистолет, который исчез несколько лет назад, во время налета боевиков на федеральное учреждение в Чечне.
Михаил Трепашкин давно находится в конфликте с руководством спецслужб. В прошлом он работал следователем ФСБ, но в 1996 году его уволили из органов после того, как он отказался покрыть случай коррупции среди высших чинов ФСБ. В 1998 году он принял участие в знаменитой пресс-конференции, на которой прозвучали обвинения ФСБ в повальной коррупции и организации покушений на бизнесменов и политических деятелей.
На момент ареста Трепашкин находился под следствием по другим обвинениям, в т.ч. якобы за незаконное хранение боеприпасов. Крайне маловероятно, что юрист, который знает, что он находится под следствием и пристальным наблюдением со стороны ФСБ, станет возить с собой незарегистрированное оружие.
Обвинить в незаконном ношении оружия Трепашкина пытались уже как минимум в четвертый раз. В 1996 году в его машину подбросили автомат Калашникова без приклада, но при последовавшем задержании и досмотре сотрудники милиции его почему-то не обнаружили. Сам Михаил обнаружил этот автомат уже после досмотра, разобрал его на части и раскидал по мусорным свалкам. Сдать его он не мог, потому что не мог убедительно объяснить, откуда он взялся. В 1997-м ему собирались подбросить пистолет. Об этом пишет в своей книге Александр Литвиненко: “Я говорю: “Слушай, подкинуть пистолет следователю – ты чего это, смеёшься? Он сразу дело развалит”. В 2003 году, уже в рамках расследования дела по обвинению Трепашкина в разглашении гостайны, Михаил получил письмо из ГВП: “Руководство Главной военной прокуратуры приносит Вам официальные извинения за причиненный моральный вред, связанный с необоснованным возбуждением в отношении Вас уголовного преследования по ч. 4 ст. 222 УК РФ... Судьба изымавшейся у Вас в ходе следствия кобуры выясняется. Нами направлен запрос в следственную службу УФСБ РФ по Москве и Московской области, откуда при передаче уголовного дела в Главную военную прокуратуру кобура не поступала”. Здесь речь идет о снятии обвинения в хранении пистолета; осталось, правда, обвинение в хранении патронов, которые, по утверждению Михаила, ему подбросили при обыске.
И вот теперь – четвертое обвинение того же рода.
Дело о взрывах 1999 года
Похоже на то, что Трепашкина арестовали с целью недопущения его участия в политически значимом судебном процессе, на котором он предполагал предъявить серьезные улики причастности спецслужб к событиям сентября 1999 г., что могло представить серьезную угрозу причастности к ним ФСБ и массовой поддержке президента Путина.
Суд, который начался через неделю после ареста Трепашкина, рассматривал дело по обвинению двух российских мусульман в организации взрывов трех жилых домов в сентябре 1999 г. В результате терактов погибло около 300 человек. Взрывы были приписаны чеченским сепаратистам и послужили поводом для второй чеченской войны. Они помогли Владимиру Путину победить на президентских выборах 2000 года.
На суде Трепашкин должен был представлять интересы сестер Алены и Татьяны Морозовых, чья мать погибла в результате взрыва 9 сентября 1999 года. По российским законам жертвы преступления имеют право в головном деле вносить ходатайства, вызывать и подвергать перекрестному допросу свидетелей.
По указаниям своих клиентов г-н Трепашкин собирался озвучить в суде версию о причастности к терактам 1999 года российских спецслужб, в частности, ФСБ. Вкратце их содержание сводится к тому, что чеченцы к этим терактам могут быть и не причастны, и что на самом деле они могли быть организованы ФСБ, с целью склонить общественность поддержать войну. При этом г-н Трепашкин занимался самостоятельным расследованием взрывов в Москве и обнаружил новые улики, которые говорят о причастности ФСБ.
Большинство жертв по данному делу либо вообще не представлены в суде, либо дали подписку о неразглашении. Поскольку сестры Морозовы ее дать отказались, их представитель Михаил Трепашкин был бы единственным не связанным никакими ограничениями наблюдателем на судебном процессе, закрытом от остального мира.
Первый процесс Трепашкина
Уголовное дело в отношении Трепашкина М.И. было возбуждено 28 января 2002 г. по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 285 (разглашении сведений, составляющих государственную тайну), ч. 1 ст. 4. 283 (злоупотреблении должностными полномочиями) и ч. 1 ст. 222 (и незаконном хранении боеприпасов) УК РФ. При назначении дела к судебному рассмотрению ему была изменена мера пресечения с подписки о невыезде на заключение под стражу.
По версии обвинения, проходя с 1984 по 1997 год службу в органах безопасности КГБ СССР и ФСБ РФ, Трепашкин копировал служебные документы, которые в дальнейшем незаконно хранил у себя дома. Ведомственная экспертиза признала якобы секретными около 30 обнаруженных у Трепашкина документов, в которые, кстати, входили и конспекты работ классиков марксизма-ленинизма.
Разглашением сведений, составляющих гостайну, следствие считает передачу Трепашкиным своему бывшему коллеге – полковнику ФСБ Виктору Шебалину – материалов сводок прослушивания телефонных переговоров членов Гальяновской объединенной преступной группировки (в них, по мнению следствия, содержались данные о методах работы ФСБ).
Подсудимый не признал своей вины по всем пунктам и заявил, что дело в отношении него было сфабриковано.
С конца декабря 2003 года обвиняемому были значительно улучшены условия содержания в следственном изоляторе “Матросская тишина”. В частности, теперь у него есть своя кровать. Эти действия правоохранительных органов связаны с обращением Трепашкина в Европейский суд по правам человека с жалобой на незаконный арест и пыточные условия содержания под стражей.
Проходивший в Московском окружном военном суде с декабря 2003 года по 19 мая 2004 года судебный процесс завершился обвинительным приговором бывшему подполковнику ФСБ Михаилу Трепашкину, которому назначено наказание в виде 4 лет лишения свободы в колонии-поселении. Он признан виновным в разглашении секретных сведений без признаков гостайны и незаконном хранении боеприпасов. Обвинение в злоупотреблении должностными полномочиями (по ч. 3 ст.285 УК РФ) было прекращено в связи с истечением срока давности.
Общественная защита Трепашкина
В поддержку Михаила Трепашкина выступили независимые юристы и правозащитники.
- С поручительствами отпустить его на свободу под свою личную ответственность (в чем им было отказано) выступили такие известные общественные деятели как депутат Госдумы Сергей Ковалев, глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева, адвокат и правозащитница Карина Москаленко.
- Международная комиссия юристов в Женеве выступила с протестом по поводу ареста Трепашкина, назвав его “пародией на власть закона”.
- В письме от 4 ноября группа бывших советских политических узников (Елена Боннэр, Владимир Буковский, Наталья Горбаневская, Сергей Ковалев, Эдуард Кузнецов, Александр Подрабинек) обратилась к Amnesty International с призывом признать Михаила Трепашкина политзаключенным.
