Российская Федерация/ Чечня: опасность открытого высказывания. Нападения на правозащитников в зоне вооруженного конфликта

Выдержки из доклада "МЕЖДУНАРОДНОЙ АМНИСТИИ", опубликованного 12 ноября 2004 г.

На протяжении всего вооруженного конфликта в Чеченской республике власти Российской Федерации пытались ограничить сбор и распространение информации о положении с правами человека в Чечне. Правозащитные организации, активисты, юристы, независимые журналисты и частные лица играли и продолжают играть важнейшую роль в документировании нарушений прав человека и помощи жертвам продолжающегося конфликта в Чечне. Однако, исследования "Международной Амнистии" о Северном Кавказе, некоторые из которых проводились непосредственно на Северном Кавказе, показали, что правозащитники и активисты, высказывающиеся о положении в регионе, а также те, кто расследует такие нарушения, и те, кто пытались обращаться за возмещением ущерба в Европейский Суд по правам человека, все больше становились жертвами серьезных нарушений прав человека. Данный доклад отмечает, что некоторые из них были "убиты" или "исчезли". Другие подвергались пыткам, включая изнасилования. Многие другие подвергались плохому обращению, преследованиям и запугиванию.

По многим из этих дел "Международная Амнистия" получила информацию, указывающую на то, что группы лиц или отдельные лица выбирались для преследований государственными лицами с целью вынуждения их к молчанию, и для того, чтобы заглушить канал, информирующий общество о продолжающемся кризисе с правами человека на Северном Кавказе.

Непрекращающийся вооруженный конфликт в Чеченской республике Российской Федерации характеризуется серьезными, широко распространенными и систематическими нарушениями международного гуманитарного законодательства и законодательства о правах человека. Тысячи людей подверглись "исчезновениям", внесудебным казням, пыткам, плохому обращению со стороны сотрудников российских и чеченских сил безопасности.

Неразборчивые нападения на гражданских лиц российскими федеральными силами, а также чеченскими вооруженными оппозиционными группировками были частым явлением. Отсутствие господства законности и постоянное отсутствие мер по проведению незамедлительных расследований этих нарушений и преданию виновных в этих нарушениях правосудию, создали атмосферу, в которой правонарушители считают, что они могут совершать эти преступления безнаказанно. Более того, в результате этого зачастую является трудным установить личности совершающих эти преступления. Органы и механизмы ООН и Совета Европы, а также неправительственные организации уже давно бьют тревогу об отсутствии подотчетности за нарушения прав человека и гуманитарного законодательства в Чечне. Недавно, в октябре 2004 г., Парламентская Ассамблея Совета Европы (ПАСЕ) пришла к выводу, что "мало делается для преследования в судебном порядке нарушающих права человека национальными правоохранительными органами".

В то время как российские и чеченские официальные лица сообщают о том, что ситуация в Чечне "нормализовалась", люди в Чечне регулярно подвергаются вышеуказанным нарушениям, хотя проведение крупномасштабных операций прекратилось. Более того, конфликт вылился за пределы Чечни в соседние республики Российской Федерации. На заседании ПАСЕ в октябре 2004 г. было отмечено, что "конфликт на Северном Кавказе, кажется, распространяется как эпидемия; что угрожает господству законности по всей Российской Федерации". Начиная с 2003 г., Республика Ингушетия, которая раньше считалась довольно безопасным убежищем для чеченцев, которые бежали из зоны конфликта, и проживали там в качестве внутренне перемещенных лиц (ВПЛ), стала местом, в котором чеченские и ингушские лица подвергаются "исчезновениям", внесудебным казням, пыткам и плохому обращению. В июне 2004 г. отделения милиции и республиканская администрация поверглись нападениям со стороны вооруженных оппозиционных чеченских группировок, что, как сообщается, привело к смерти приблизительно 100 человек.

Чеченские вооруженные оппозиционные группировки, некоторые под командованием Шамиля Басаева, брали на себя ответственность за ряд нападений на гражданских лиц в Чечне, Ингушетии и других частях Российской Федерации. 24 августа 2004 г. два пассажирских самолета взорвались в воздухе в Центральной России, что привело к гибели приблизительно 90 человек. В сентябре группа вооруженных мужчин и женщин взяли в заложники свыше 1000 человек, включая несколько сотен детей, в школе в Беслане в Северной Осетии. 3 сентября почти 350 человек погибли после детонации взрывчатки в школе и последующей за этим перестрелки. "Международная Амнистия" решительно осудила захват заложников, ответственность за которую позже взял на себя Шамиль Басаев.

С начала второй стадии вооруженного конфликта, чеченцы за пределами Северного Кавказа подвергались нарушениям прав человека, включая произвольные задержания, жестокое обращение и ограничение свободы передвижения, в других местах Российской Федерации. Так недавно, 9 сентября 2004 г. сотрудники милиции, как сообщается, напали на Магомеда Талбоева, космонавта и политика из Республики Дагестан, героя Российской Федерации, после того, как они остановили его на остановке метро в Москве. Согласно сообщениям, они попросили его предъявить паспорт, и когда они увидели, что у него кавказское имя, они, как считается, напали на него и закричали "Убирайся вон, черномазый, и скажи своим соплеменникам, что мы все равно избавимся от вас". После событий в Беслане также имели место сообщения об увеличившихся нападениях на чеченцев и других лиц с Северного Кавказа со стороны "скинхедов" и членов других экстремистских групп. В московском метро имели место неоднократные нападения "скинхедов" на лиц с кавказской внешностью. Кавказские магазины сжигались в Москве и Екатеринбурге; один за владельцев этих магазинов был убит. Во Владивостоке женщина в чадре подверглась нападению кем-то, кричавшим "Это за Беслан". У "Международной Амнистии" сохраняется беспокойство по поводу того, что чеченцы и другие лица с кавказской внешностью за пределами Северного Кавказа, будут по-прежнему подвергаться риску нарушений прав человека.

Данный доклад отмечает преследования в отношении лиц, которые осмелились наблюдать за правами человека, содействовать им и защищать их, и в отношении лиц, которые расследовали нарушения прав человека или обращались в международные агентства за возмещением ущерба за нарушения прав человека в контексте конфликта в Чечне.

Преследования правозащитников и других людей, старающихся добиться подотчетности за нарушения прав человека, сами по себе являются тяжкими нарушениями прав человека и не должны допускаться. Они нарушают право на жизнь, свободу и безопасность человека, его достоинство, свободу от пыток и других форм плохого обращения, право на свободу объединений и самовыражения, а также право на возмещение ущерба за нарушения прав человека. Эти нападения отражают враждебность по отношению к гражданскому обществу; они подрывают господство законности, международные механизмы возмещения ущерба и всю структуру прав человека.

У властей Российской Федерации есть ответственность и обязанность - в том числе и в соответствии с международными договорами о правах человека, такими как Международный пакт о гражданских и политических правах (МПГПП) и Европейская конвенция о защите прав человека и фундаментальных свобод (Европейская конвенция о правах человека) - защищать и соблюдать права человека для всех лиц на территории Российской Федерации и подпадающих под юрисдикцию Российской Федерации.

Неспособность властей соблюдать и защищать людей, которые стремятся заниматься наблюдением за положением с правами человека, докладывать о нарушениях прав человека, проводить расследования в этой связи или добиваться возмещения ущерба за нарушения прав человека, связанных с чеченским конфликтом, является недопустимым явлением. Она нарушает Статью 1 Декларации ООН о правозащитниках, согласно которой: " Каждый человек имеет право, индивидуально и совместно с другими, поощрять и стремиться защищать и осуществлять права человека и основные свободы на национальном и международном уровнях." Статья 12(2) Декларации обязывает государство "принимать все необходимые меры в целях обеспечения защиты, с помощью компетентных органов, любого человека, выступающего индивидуально и совместно с другими, от любого насилия, угроз, возмездия, негативной дискриминации де-факто или де-юре, давления или любого иного произвольного действия в связи с законным осуществлением его или ее прав, упомянутых в настоящей Декларации".

Неспособность властей обеспечить предание правосудию ответственных в нарушении прав этих лиц и создание помех в их работе нарушает обязательства Российской Федерации в соответствии со Статьей 2 (1) (3) Международного Пакта о гражданских и политических правах и Статьей 13 Европейской конвенции о правах человека, которые гарантируют право на эффективное средство правовой защиты.

Неспособность правительства обеспечить соблюдение права на возмещение ущерба посредством обращения в Европейский суд по правам человека нарушает Статью 34 Европейской конвенции о защите прав человека, которая обязывает государства никоим образом не препятствовать лицам, желающим воспользоваться правом обращаться в Суд.

Данный доклад основан на беседах с жертвами нарушений прав человека либо их родственниками, а также местными и международными правозащитниками, включая сотрудников организаций "Мемориал", Международной Хельсинской Федерации прав человека , "Хьюман Райтс Вотч", Общества российско-чеченской дружбы, Комитета Спасения Чечни и Инициативы за правосудие в Чечне, юристами, журналистами и подавшими заявления в Европейский Суд по правам человека. Многие беседы проводились представителями "Международной Амнистии" во время посещения Северного Кавказа в марте, апреле и июне 2004 г. "Международная Амнистия" также искала и получала информацию о некоторых указанных делах у соответствующих органов. Доклад содержит описание дел, которые демонстрируют нарушения прав человека, которым подвергаются правозащитники, те, кто расследует нарушения прав человека, и лица, обратившиеся в Европейский Суд по правам человека за возмещением ущерба. Необходимо отметить, что из-за боязни дальнейших преследований, некоторые люди, с которыми представители "Международной Амнистии" беседовали, попросили, чтобы их имена либо иные отличительные характеристики были опущены. Другие, о которых "Международная Амнистия" получила предварительную информацию, слишком боялись вообще что-либо сказать. В конце доклада даны рекомендации властям Российской Федерации, и, в свете предстоящего саммита ЕС-Россия, членам ЕС.

Преследование правозащитников в Чечне

"Каждый человек имеет право, индивидуально и совместно с другими, поощрять и стремиться защищать и осуществлять права человека и основные свободы на национальном и международном уровнях." (Статья 1 Декларации ООН о правозащитниках).

Общество Российско-Чеченской Дружбы

Одна из правозащитных организаций, члены которой подвергались серьезным нарушениям прав человека, это Общество Российско-Чеченской Дружбы.

Общество было создано в первые месяцы второго вооруженного конфликта в Чечне россиянами и чеченцами, обеспокоенными растущей неприязнью между этими двумя этническими группами. Сначала группа проводила неофициальные собрания, организовывала встречи и обращалась с призывами прекратить военные действия. В 2000 г. Общество официально зарегистрировалось. Штаб-квартира организации находится в Нижнем Новгороде, откуда происходит регулярное распространение информации о положении с правами человека в Чечне, и эта информация предоставляется Обществу его членами. Организация имеет сеть добровольцев и несколько постоянных сотрудников, которые осведомляют жертв нарушений прав человека или их родственников об их правах, и также присоединяются к ним, если им нужно обратиться к властям.

Имран Эжиев

Имран Эжиев возглавляет информационный центр Общества Российско-Чеченской Дружбы на Северном Кавказе, является региональным координатором Московской Хельсинской группы и членом рабочей группы по правам человека в Чечне, организованной Комиссией по правам человека при президенте Российской Федерации. 17 сентября 2000 г. он был задержан и, как сообщается, во время недельного содержания его в региональном отделе внутренних дел (РОВД) Ачхой-Мартана он подвергался неоднократным избиениям в области спины, и, когда он пожаловался на то, что у него болит зуб, то в насмешку, его зубы обточили напильником. С того времени Имран Эжиев не прекратил правозащитную деятельность, за которую его задерживали 19 раз за последние четыре года. 29 января 2004 г. его задержали вместе с двумя его коллегами, после того, как он сопровождал председателя Комиссии по правам человека при президенте Российской Федерации Эллу Памфилову когда она посещала лагеря для внутренне перемещенных чеченцев в Ингушетии.

После этого, группа вооруженных мужчин в военной форме остановила машину Эжиева, и его с коллегами Хамзатом Кучиевым и Адланом Ибрагимовым, отвезли в Сунженское районное управление внутренних дел (РОВД) в станице Слепцовская. Там, несколько офицеров били Имрана Эжиева по спине и головой об стену, угрожая при этом передать мужчин российским федеральным силам, где они "исчезнут" без следа. Милиции было известно (судя по тому, что им были предъявлены медицинские справки), что у него травма спины, раз его били именно по спине. Один из милиционеров, сказал, что отпустит всех троих, если они признаются в совершении нескольких нераскрытых краж.

Когда позднее в тот же день по настоянию Эллы Памфиловой всех троих освободили, Имран Эжиев подал в Министерство внутренних дел Республики Ингушетия жалобу о произвольном задержании, заместитель министра Заялудин Кутиев заявил, что сотрудники милиции не нарушили закона, и что никто, за исключением официальных лиц, включая наблюдателей по правам человека и журналистов, не имеет права посещать лагеря для внутренне перемещенных лиц. В своем письме в "Международную Амнистию" от 7 апреля 2004 г. прокуратура Ингушетии утверждает, что Имран Эжиев был задержан за нарушение административного законодательства. Прокуратура также заявила, что сотрудники правоохранительных органов не применяли насилия против него.

Явная кампания запугивания членов Общества продолжилась, и, как сообщается, усилилась в июне и июле 2004 г. Свыше 40 милиционеров провели в 6.30 утра 12 июля обыск его офиса в ингушском городе Карабулак, не назвав себя и не предъявив ордера на обыск. Были изъяты шесть видеопленок, четыре компьютерных диска, папки, содержащие свидетельские показания жертв нарушений прав человека, совершенных российскими федеральными силами в Чечне, а также данные о тех, кто, совершил эти преступления, и информацию об автомашинах, используемых для похищения гражданских лиц.

После обыска было заявлено, что в одном из помещений милицией найдено два полиэтиленовых пакета с порошком, и взрывчатку. Хамзат Кучиев был задержан по подозрению в причастности к терроризму, и его доставили в городское отделение внутренних дел (ГОВД) в Карабулаке. После вмешательства Эллы Памфиловой и Президента Ингушетии Хамзата Кучиева освободили через несколько часов, и, как сообщается, сотрудники милиции извинились перед ним, попросив не давать этому инциденту дальнейшей огласки.

Общество Российско-Чеченской дружбы подало жалобу прокурору Ингушетии. Однако, власти не провели никаких официальных расследований по фактам обыска помещения организации, произвольного задержания Хамзата Кучиева и по заявлениям о фабрикации вещественных доказательств по обвинениям против организации.

Зура Битиева

Зура Битиева известна "Международной Амнистии" с начала текущего вооруженного конфликта в Чечне. Она неоднократно предоставляла представителям "Международной Амнистии" ценную информацию о преступлениях против гражданского населения в Чечне, совершенных российскими федеральными силами. Она выступала против войны и была организатором маршей мира, митингов и демонстраций чеченских женщин за мир, а также членом Общества Российско-Чеченской дружбы и Комитета солдатских матерей, помогая многим российским матерям искать их сыновей в Чечне.

25 января 2000 г. Зура Битиева и ее сын, Идрис Идуев были силой забраны из их дома в станице Калиновская, как сообщается, 20 военнослужащими российской армии в масках. Их привезли в местное отделение милиции, откуда через несколько часов перевели в "фильтрационный лагерь" Чернокозово, где ее содержали месяц, а сына - более двух месяцев. Позднее дочь Зуры Битиевой заявила "Международной Амнистии", что мать избивали во время допроса, расспрашивая о ее работе, о том, кто оплачивает ее, почему она ездит в Москву, и с кем встречается. Ей не были предъявлены обвинения и не были сообщены причины ареста. По имеющимся сведениям, состояние здоровья Зуры Битиевой сильно ухудшилось за время нахождения под стражей, и через 24 дня она была переведена в больницу в бессознательном состоянии, где провела еще месяц в реанимации, оставаясь под стражей.

После освобождения ее и сына Зура Битиева продолжила свою работу, а в мае 2003 г. подала жалобу в Европейский Суд по правам человека в связи с ее незаконным задержанием. Вскоре, в ходе утренней облавы ряда домов в станице Калиновская 21 мая 2003 г, группа из примерно 15 вооруженных мужчин в маскировочной форме - на большинстве из них не было масок, и их позднее описали как "явно не чеченцев" - вошли в дом Зуры Битиевой и ее мужа Рамзана Идуева. Как считают многие, это были служащие российских спецслужб, дислоцированных на военной базе в Ханкале; они убили хозяев, их сына Идриса Идуиева и брата Зуры Абубакара Битиева, оставив в живых только годовалого, внука Зуры Битиевой и Рамзана Идуиева. В доме были обнаружены четыре тела со связанными клейкой лентой ногами и руками и заклеенными ртами. Известно, что все они погибли в результате получения трех пулевых ранений в область затылка. Позднее соседи заявили, что некоторые из вооруженных мужчин до этого вошли в другой дом и угрожали убить находившихся там людей. Однако, после проверки документов жильцов того дома, один из руководителей группы заявил, что это был "не тот дом", и они пошли в дом Зуры Битиевой и дом ее сына Эльдара Идуиева, но ему удалось спрятаться и остаться в живых.

После смерти Зуры Битиевой, ее дочь Луиза продолжила заниматься делом своей матери в Европейском Суде по правам человека, добавив в обоснование жалобы про убийство матери. Она рассказала представителям "Международной Амнистии" о том, что ее мать знала о рисках, связанных с работой правозащитника и миротворца, а также направлением жалобы в Европейский Суд по правам человека. Несмотря на то, что Луиза Бисиева была беременна, она ушла от мужа из-за того, что его семья не хотела чтобы она продолжала заниматься жалобой матери. На протяжении нескольких месяцев она и ее первый ребенок жили у родственников, но ей пришлось уйти от них, после того, как представители Федеральной Службы Безопасности (ФСБ) пришли для того, чтобы задать ей и ее родственникам вопросы в связи с поданной жалобой. Они задавали ей вопросы по поводу ее контактов с правозащитной организацией, которая помогла ей направить жалобу, а также расспрашивали ее, почему она сделала это. Она сказала, что один раз ей угрожали тем, что ей предъявят обвинения в незаконном владении оружием и содействии чеченским вооруженным формированиям посредством доставки им оружия.

Аслан Давлетукаев

16 января 2004 г. расчлененное тело активиста-правозащитника Аслана Давлетукаева в возрасте 29 лет, было найдено рядом с городом Гудермес в Чечне. Он работал вместе с активистами Общества Российско-Чеченской дружбы и, как сообщается, был задержан российскими федералами 9 января 2004 г., когда около пяти автомашин остановились у их дома. Группа военных, состоящая из 25-30 лиц в масках, объяснила семье Давлетукаевых, что им нужно проверить паспорта и обыскать дом. Они заставили Аслана Давлетукаева выйти во двор дома и угрожали убить его и его жену на глазах у их детей, если он не пойдет с ними. Когда его отец спросил, совершил ли его сын преступление, ему сказали, что "он виновен в том, что он чеченец". Когда восьмилетний сын Аслана Давлетукаева попытался вцепиться в отца, то один из мужчин отбросил его в сторону. После приблизительно одного часа мужчины ушли из дома, забрав с собой Аслана Давлетукаева.

Как сообщается, они уехали в направлении военного поста в Шали. Семья Давлетукаевых обращалась к его командиру, в местные прокуратуру и администрацию, но им не было предоставлено никакой информации - ни о причинах задержания Аслана Давлетукаева, ни о месте его нахождения. Когда через семь дней было найдено его тело, то родственники, которые разговаривали с представителями "Международной Амнистии", заявили, что они с трудом узнали его, так как он потерял все зубы и его лицо было покрыто синяками. Расследование по данному делу не дало никаких результатов, и по сей день не наедены ответственные за это преступление. В январе 2004 г. было возбуждено уголовное дело по факту этого убийства, но дело закрыли, якобы из-за того, что виновный/виновные не были выявлены. Семья Аслана Давлетукаева уехала из родного села, и в настоящее время скрывается, боясь дальнейших преследований.

Артур Ахматханов

Артур Ахматханов - 22-летний студент Нефтяного института в Грозном, который только что женился на племяннице Имрана Эжиева и начал работать в Обществе Российско-Чеченской дружбы, когда двое мужчин, которые, повидимому, были сотрудниками российских спецслужб, задержали его 2 апреля 2003 г., рядом с домом. Позднее очевидцы рассказали его матери, Билат Ахматхановой, что четыре бронетранспортера (БТП), в которых находились 60 мужчин в маскировочной форме, находились на парковке рядом с местным стадионом. Очевидцы, которым не разрешалось подходить близко к БТП, так как их не подпускали солдаты, сообщили, что они видели, как двух мужчин волокли в одну из машин или БТП, и после этого прогремели выстрелы.

Только на следующий день милиция и ФСБ, как сообщается, прибыли на место происшествия и собрали гильзы. Они также забрали окровавленный кусок ткани, который, возможно, принадлежал одному из задержанных. Эти вещественные доказательства, видимо, были отданы на судебную экспертизу, но семья Артура Ахматханова не была уведомлена о ее результатах. Билат Ахматханова сообщила представителям МА, что в прокуратуре просили предоставить более подробную информацию о лицах, причастных к "исчезновению" ее сына. Однако, она сказала, что по словам очевидцев, номерные знаки на автомашинах были замазаны грязью, и что нельзя было определить подразделение, сотрудниками которого эти люди являлись.

С момента "исчезновения" Артура Ахматханова прошло более года, и семья все еще ждет вестей о его судьбе и местонахождении. Реакция официальных российских должностных лиц является типичной для случаев, когда пропадают родственники обращающихся. В письме чеченским властям от 11 марта 2004 г. военный прокурор Н.С.Попенко сообщил, что на момент задержания Артура Ахматханова "не проводилось никаких специальных операций по задержанию граждан на территории Чеченской Республики, никто не задерживался и не передавался правоохранительным органам". Другими словами, официальная позиция российских военных властей - следующая: они не причастны к "исчезновению" Артура Ахматханова.

Луиза (Тумиша) Бетергираева

13 декабря 2001 г. Луиза (Тумиша) Хасановна Бетергираева , волонтер, работавшая в Обществе Российско-Чеченской Дружбы, были застрелена на придорожном контрольно-пропускном пункте рядом с городом Аргун. Имран Эжиев заявил следующее "Международной Амнистии" в июне 2004 г.:

"Луиза была вторым [убитым человеком из организации]. Она приносила нам много информации из [военной базы в месте] Ханкалы [где она работала штукатуром]. Я столько раз предупреждал ее быть осторожной... у нее было шестеро детей... она была такой активной и участвовала в каждом собрании. Она говорила:"Я все сделаю, чтобы приблизить мир. Меня не остановить, пока я не умру. Я не работаю против Путина; вообще-то я помогаю ему установить здесь мир.". В декабре 2001 г. я послал ее в Чечню… и в Аргуне ее застрелили на контрольно-пропускном пункте. Мой двоюродный брат Ахмед [Эжиев] выступил с речью на похоронах Луизы; он призывал людей объединиться и найти преступников, которые застрелили Луизу …, направить письмо в прокуратуру и требовать расследования; и на следующее утро [18 декабря 2001г.] его застрелили".

В июне 2004 г. делегаты "Международной Амнистии" встретились с мужем Луизы Хизиром Бетергираевым, 70-летним инвалидом. Он рассказали, что 13 декабря 2001 г. Луиза возвращалась домой с работы, когда автобус, на котором она ехала, сломался, и ее подвезли двое мужчин из ее деревни на своей машине. В городе Аргун они застряли, так как город был блокирован федеральными войсками. Считается, что их остановили на одном из контрольно-пропускных пунктов, и российские солдаты не разрешили им проехать. Луиза Бетергираева и двое мужчин, видимо, решили повернуть обратно и проехать другой дорогой, в объезд. Как только они отъехали на небольшое расстояние от контрольно-пропускного пункта, солдаты внезапно открыли огонь по машине. Луиза получила тяжелое ранение, в то время как другой отделались царапинами. Согласно их сообщениям, она была еще жива, несмотря на серьезные ранения, но солдаты на протяжении получаса не разрешали вызвать "Скорую помощь", так что когда помощь подоспела, врачи не смогли спасти ее жизнь. Она умерла вскоре после доставки ее в городскую больницу в Аргуне.

20 декабря 2001 г. муж Луизы Бетергираевой подал жалобу в прокуратуру города Аргун. Однако, только через год его вызвали на допрос в прокуратуру Шалинского района, где проживает их семья лишь для того, чтобы сообщить о том, что его заявление было переправлено в Аргун. Через два с лишним года, 3 апреля 2004 г., Хизира Бетергираева вызвали на допрос второй раз - в прокуратуру Аргуна. На этот раз, ему сказали, что направлен запрос в Москву для установления личности российских военных, которые дежурили на аргунском контрольно-пропускном пункте в день смерти Луизы Бетергираевой в 2001 г. Очевидно, свидетелей не вызывали для допроса непосредственно после происшествия 13 декабря 2001 г; таким образом, в действительности расследования не проводилось.

В июле 2004 г. "Международной Амнистии" стало известно, что семья Бетергираевых подверглась дальнейшим преследованиям. В начале июля 2004 г. во время облавы в их доме, проводимой российскими федеральными силами, один из сыновей Луизы, Зелимхан Бетергираев, 28 лет, был задержан, и с тех пор он "пропал". 20 июля около 15 мужчин в масках и маскировочных формах прибыли в дом Бетергираевых вскоре после полночи в бронированных автомашинах и, как сообщается, начали избивать Хизира Бетергираева. На этот раз сотрудники федеральных сил расспрашивали о его втором сыне, Зауре, продолжая избивать отца. Когда его дочь Зулихан, 26 лет, и невестка Милана, 23 лет, заступились за отца, то обе женщины были избиты. Когда они спросили, почему с ними так обращаются, им сказали "Будете меньше жаловаться! Вся Европа уже знает о вас!".

Малика Умажева

29 ноября 2002 г. Малика Умажева, бывшая глава местной администрации села Алхан-Кала в Чечне, была убита, как сообщается, лицами в масках и форме, которые зашли в ее дом приблизительно в полночь и сказали, что они ищут "исламских экстремистов". Они приказали ей пойти с ними в сарай, где она была застрелена. Малика Умажева открыто и смело критиковала зачистки, проводимые федералами в ее селе, у нее уже было несколько столкновений с российскими офицерами в предшествующие месяцы и ей угрожали. Несмотря на то, что чеченская прокуратура в письме "Международной Амнистии" заявляет, что это преступление было совершено чеченскими боевиками, ее родственники настаивают, что виновные в этом преступлении говорили по-русски без акцента и уехали с места преступления на военных автомашинах. Согласно неофициальным источникам, она была убита российскими солдатами в отместку за ее активную деятельность.

Малика Умажева тесно сотрудничала с правозащитными организациями в регионе, в т.ч. с Обществом Российско-Чеченской Дружбы, и предоставляла информацию независимым журналистам о нарушениях прав человека в ее селе.

О пытках и изнасиловании женщины-сотрудницы гуманитарной организации
"Международная Амнистия" дважды беседовала с Хавой (имя изменено), чеченской женщиной, которая работала в одной из гуманитарных организаций на Северном Кавказе. Хава рассказала, что она была задержана российскими и чеченскими сотрудниками правоохранительных органов в 2003 г., и доставлена в центр содержания под стражей. Приблизительно в течение одного месяца ее допрашивали о работе в этой гуманитарной организации. Сотрудники милиции и Федеральной Службы Безопасности обвиняли ее в том, что она лгала о положении в Чечне своим иностранным коллегам, что работала на врагов России, заявляя, что она имела контакты с чеченским полевым командиром Басаевым, и вербовала женщин в смертницы. Хава заявила, что во время допроса ее пытали, в том числе насиловали, били по почкам, по голове, швыряли об стену. При этом ее руки были связаны за спиной, а глаза завязаны по несколько дней. В первые дни ей сказали, что она должна помочь ФСБ и рассказать правду о деятельности гуманитарной организации. Однажды некий сотрудник сказал ей: "Ты не умрешь легко, мы получим за тебя хорошие деньги от твоих работодателей." Когда ее наконец отпустили, она решила уехать из дому и теперь скрывается. Она рассказала "Международной Амнистии", что даже через несколько месяцев после того, как ее освободили, руки, глаза и почки болели. Из-за того, что ей сказали, что ее убьют, если она расскажет о пытках, она не осмелилась обратиться за необходимой медицинской помощью.

Принуждение к молчанию в Ингушетии

Протесты по поводу "исчезновений" приводят к дальнейшим нарушениям прав человека в Ингушетии

Положение с правами человека в Ингушетии в 2004 г.заметно ухудшилось и преступления, которые уже давно характеризуют чеченский конфликт, стали совершаться за пределами Чечни, в Ингушетии. Зачистки, проводимые российскими и чеченскими спецслужбами, привели к ряду "исчезновений" и убийств. Чеченские боевики также подозреваются в совершении скоординированных нападений и терактов в соседнем субрегионе, что в некоторых случаях привело к неизбирательному ущербу, наносимому гражданскому населению. Несмотря на то, что некоторые должностные лица ингушской администрации открыто говорили об ухудшении положения с правами человека в Ингушетии, известно о попытках других официальных лиц скрыть эту информацию.

Так, в марте 2004 г. трое молодых мужчин получили ранения, и двое из них позднее умерли, после того как вертолет открыл огонь по их машине рядом со станицей Слепцовская. Через два дня, 29 марта, приблизительно 200 человек, большинство из них - студенты, собрались перед правительственными зданиями в Магасе в Ингушетии, с тем, чтобы выразить протест против убийства их коллег и возрастающего количества "исчезновений" в республике. Некоторые из студентов рассказали представителям "Международной Амнистии", что уже до того, как митинг начался, офицеры в штатском начали избивать демонстрантов. Потом их окружили, и несколько десятков демонстрантов были задержаны. По свидетельствам тех, с кем беседовали представители МА, их задерживали несколько часов, плохо обращались и угрожали исключением из университета. Студенты заявили, что они боялись говорить об этих событиях даже между собой, так как они боялись, что среди них могут быть доносчики.

Делегатам "Международной Амнистии" стало известно еще об одной группе студентов, которых преследовали в июне 2004 г., когда они попытались распространять копии российской "Новой газеты", в которой сообщалось об "исчезновениях" нескольких молодых людей из Ингушетии. Как сообщается, этот номер газеты, которая продается по всей Российской Федерации, нельзя было купить в Ингушетии. То, о чем шла речь в этих статьях, относилось, помимо других фактов, к следующим двум случаям.

"Исчезновение" Рашида Оздоева

Рашид Оздоев в возрасте 27 лет, заместитель прокурора Республики Ингушетия, был, как сообщается, задержан 11 марта 2004 г. мужчинами, которые, как считается, работали в ФСБ Ингушетии. Как сообщается, Рашид Оздоев пожаловался ингушским и федеральным властям, включая генеральному прокурору и ФСБ, об "исчезновениях" и убийствах, которые, как считается, были совершены сотрудниками ФСБ. Рашид Оздоев, как считается, не внимал предостережениям о том, что он ставит свою жизнь в опасность, когда он написал о незаконных действиях ФСБ, говоря своему отцу и родственникам, что считает своей обязанностью доложить о происходящем.

В первый раз Рашид Оздоев писал Генеральному прокурору РФ и в ФСБ в конце 2003 г. Вторично он направил отчет в ФСБ и депутату ГосДумы в конце февраля или начале марта, находясь в Москве. Он вернулся в Ингушетию и 11 марта 2004 г. выехал вместе с коллегами в Нальчик - столицу Республики Кабардино-Балкария. Делегация тем же вечером вернулась в ингушскую столицу Магас, где Рашид Оздоев оставил своих коллег и поехал на своей собственной автомашине к себе домой, в город Малгобек.

Согласно показаниям одного свидетеля, в тот вечер его остановили три машины рядом с автозаправочной станцией в Верхних Ачалуках. Одна из машин, опознанная позднее на парковке, принадлежащей ФСБ в Магасе, как машина ФСБ, видимо, врезалась в машину Оздоева. Считается, что Рашида могли увезти из Магаса во Владикавказ, оттуда в Ханкалу в Чечне, и после этого в Москву.

15 марта уголовное дело было возбуждено по статье 126 УК РФ (похищение лица). Отец Рашида Оздоева, Борис Оздоев, бывший судья, провел свое личное расследование, и выявил подозреваемого, который, будучи сотрудником ФСБ Ингушетии, признал перед семейным советом старейшин, что он участвовал в "исчезновении" Рашида Оздоева. Пленка с этим признанием была предоставлена Генеральному прокурору России.

Известно, что другой офицер, из Ставропольского отделения ФСБ, - Игорь Н.Онищенко направил письмо тому же Генеральному прокурору с заявлением о том, что причастен к пыткам 50 человек и убийствам - 35. Он не назвал имен, но признал, что задерживал местного прокурора, который направлял жалобу о действиях главы ингушского ФСБ, и что сломал кисти рук и ступни ног этому человеку.

В мае 2004 г. "Международная Амнистия" получила ответ от следователя по особо важным делам прокуратуры Ингушетии, согласно которому расследуется несколько версий происшедшего, включая версию, связывающую "исчезновение" Рашида Оздоева с его профессиональной деятельностью. Однако, заместитель Генерального прокурора РФ Сергей Фридинский, судя по статье в "Новой газете" от 2 августа 2004 г., отрицал тот факт, что оба этих свидетеля состояли в штате ФСБ .

"Исчезновение" Тимура Яндиева

Тимур Яндиев, 25-летний компьютерщик, "исчез" 16 марта 2004 г. в Назрани в Ингушетии. Когда представители "Международной Амнистии" беседовали с его родителями, то они сказали, что у них нет никаких объяснений того, почему их сын "исчез". Они знали, что их сын находился в контакте с Рашидом Оздоевым, заместителем прокурора Ингушетии, который "исчез" 11 марта 2004 г., и они допускали возможность того, что Тимура Яндиев преследовали из-за того, что он помогал Рашиду Оздоеву в сборе и распространении информации о незаконной деятельности сотрудников ФСБ Ингушетии.

16 марта 2004 г. Тимур Яндиев навещал своих друзей и бывших коллег по Ингушэнерго в Назрани, где работал ранее. Когда он вышел оттуда, то, по показаниям одного из охранников, две машины остановились рядом, и примерно пять или шесть мужчин в маскировочной форме и масках вышли из них и затащили Тимура в ту, на которой не было номерных знаков.

Охранник Ингушэнерго решил, что машины направились в сторону Чечни, и сообщил об этом в дорожную милицию. Как сообщила нам мать Тимура Яндиева, дорожная милиция остановила машины на контрольно-пропускном пункте Кавказ-20. Однако, их водители предъявили документы и специальное разрешение, позволяющее сотрудникам федеральных органов власти проезжать свободно через границы субъектов Российской Федерации. Милиция записала регистрационные номера автомашин, которые, как выяснилось позже, принадлежали федеральным структурам, дислоцированным в Чечне. Когда семья Тимура Яндиева была уведомлена о его "исчезновении", то пробовали звонить ему по мобильному телефону, но на протяжении нескольких дней на эти звонки никто не отвечал.

Родители Тимура Яндиева обратились в местную и федеральную прокуратуру, к президенту Ингушетии и в правозащитные организации для того, чтобы выяснить, что произошло с их сыном. В конце апреля 2004 г. они получили письмо из министерства юстиции Ингушетии, уведомляющее их о том, что регистрационные номера обеих машин известны прокурору Чечни. Однако, никакой информации о личности тех, кто был в этих машинах якобы не получено, и следовательно, нет возможности определить, в чьи руки мог попасть Яндиев. Это означает, что в действительности ингушская Прокуратура не получила никакой официальной информации о преступлении и месте нахождения Тимура.

Дело 14 врачей-женщин, работающих в американской гуманитарной организации "Международный медицинский корпус" в Ингушетии

В июне 2004 г. "Международная Амнистия" беседовала с группой женщин, работающих в гуманитарной организации Международный медицинский корпус (ММК) в Ингушетии. Все они работают врачами и все, за исключением одной, ингушки по национальности.

В начале года их фотографии были помещены на плакатах, развешанных в отделениях милиции в Москве, в московском аэропорту Шереметьево и в других российских городах, где утверждалось, что их подозревают в "планировании террористических актов". Фотографии на плакатах, выполненных по заказу Министерства внутренних дел (МВД РФ), были предоставлены в ММК этими женщинами. В первый раз плакаты появились вскоре после взрывов в московском метро 6 февраля 2004 г. Когда ММК связался с МВД и ФСБ, то там сообщили, что фотографии женщин были якобы найдены в месте пребывания чеченских боевиков. В мае 2004 г. ФСБ сообщило, что не имеет никаких доказательств связи этих женщин-врачей с чеченскими вооруженными сепаратистскими группировками. Однако летом на вебсайте одного из городов в Московской области, фотографии женщин все еще были размещены. Одна из них заявила "Международной Амнистии", что в марте 2004 г. была остановлена в Москве и задержана на несколько часов московской транспортной милицией по подозрению в терроризме. Когда ее освободили, ей сказали, что произошла ошибка. Другие женщины заявили МА, что боятся выезжать за пределы Ингушетии, и что они отказались от участия в обучающих семинарах и отменили другие поездки. Как сообщается, начальник МВД города Москвы позже извинился перед женщинами и уведомил их, что ФСБ и МВД изымут их фотографии с вебсайта, а также не будут больше распространять их.

Однако, в начале сентября 2004 г., вскоре после кризиса с заложниками в Беслане фотографии и имена женщин опять появились на нескольких вебсайтах, их называли по телевидению в Волгограде, опубликовали в газете в Северной Осетии. После заявлений о том, что ингуши якобы причастны к захвату заложников в Беслане и ввиду беспокойства о том, что в Северной Осетии в отместку могут начаться нападения на ингушей, Президент Ингушетии Мурат Зязиков предложил женщинам свою поддержку. А международные правительственные и неправительственные организации выразили обеспокоенность по поводу заявлений, обвинявших этих сотрудниц гуманитарных организаций, - в связи с утверждениями ФСБ первоначально были веские основания полагать, что женщины планировали террористические акты.

Преследование обратившихся в Европейский Суд по правам человека

В Российской Федерации существует ряд юридических инструментов для преследования в судебном порядке сотрудников вооруженных сил за нарушения прав человека. Однако уголовные расследования таких нарушений по-прежнему являются прискорбно неадекватными, зачастую закрываются без окончательного решения, и дела редко доходят до зала судебных заседаний. Вследствие этого все большее количество чеченцев, понимая, что возможности возмещения ущерба в рамках российской системы правосудия, в основном, существуют лишь на бумаге, решили обращаться в Европейский Суд по правам человека.

В январе 2003 г. Европейский Суд объявил о принятии на рассмотрение первых шести дел из Чечни, тем самым признавая, что у обращающихся не было доступа к эффективному возмещению ущерба или эффективному средству правовой защиты на национальном уровне. Шесть обращавшихся в суд направили жалобы в Европейский Суд в 2000 г., в отношении нарушения их прав в 1999 г. и начале 2000 г. С того времени различные правозащитные организации, такие как "Инициатива за правосудие в Чечне" и "Европейский центр защиты прав человека", взяли на себя обязательство помочь жертвам нарушений прав человека в Чечне на национальном и европейском уровне. В ряде случаев обратившимся в суд грозили преследования после того, как они направили жалобу в Страсбург. Такие преследования обретали форму притеснений и угроз, в нескольких случаях обратившиеся в суд или их близкие родственники были убиты.

"Международная Амнистия" обеспокоена тем, что чеченские жертвы нарушений прав человека имеют не только ограниченный доступ к правосудию в Российской Федерации, но также подвергаются дальнейшим нарушениям прав человека, если они пытаются добиться справедливости, пользуясь международными инструментами.

Липхан Базаева

Липхан Базаева - известна как правозащитник, работающая в филиале Правозащитного центра "Мемориал" в Назрани (Ингушетия), начиная с 2000 г. До начала вооруженного конфликта она проживала в Грозном, откуда ей пришлось бежать вместе с семьей в октябре 1999 г. По дороге, которая была объявлена безопасным гуманитарным коридором для гражданского населения, беженцев бомбил российский военный самолет. Погибло неизвестное количество гражданских лиц, и многие люди, включая Липхан Базаеву, потеряли все их имущество. Когда уголовное расследование по факту бомбардировки было прекращено без каких-либо результатов, Липхан Базаева обратилась в Европейский Суд по правам человека. Ее жалоба была одной из первых шести, которые были приняты к рассмотрению в январе 2003 г.

В октябре 2003 г., находясь в Ингушетии, она узнала, что в Грозном военнослужащие искали, где находится Липхан Базаева и ее сыновья. Через месяц это повторилось, и как стало известно семье, проживающей в ее доме, что вероятно, теперь уже люди из ФСБ могут прийти за Липхан Базаевой. Наконец, в ночь на 23 июля 2004 г. вооруженные люди пришли в дом в Ингушетии, где она жила с момента бегства из Грозного. По ее рассказу, один из соседей был высокопоставленным чиновником, и его охрана не позволила продолжить дальнейший поиск Базаевой. Это смогло защитить ее в своей квартире, но не гарантировало безопасности за ее пределами.

Семья Самбиевых

Шарфудин Самбиев и еще девять человек из села Старые Атаги в июле 2003 г подали жалобу. в Европейский Суд по правам человека после того, как 11 человек из их села "исчезли" во время зачистки, проводившейся военными в апреле 2002 г. Одним из "исчезнувших" был Амир Покаев, сын Шарфудина Самбиева.

После этого российские военные приходили к ним несколько раз в течение 2003-2004 гг. в поисках Анзора Покаева, другого его сына и грозили тем, что Анзор и его отец будут арестованы. Согласно информации правозащитной организации "Инициатива за правосудие в Чечне", 10 апреля 2004 г. около 50 военнослужащих федеральных войск вошли во двор дома Покаевых, и после того, как хозяйку выгнали на улицу, во дворе прогремели выстрелы. После того, как солдаты ушли, стало ясно, что в доме был произведен обыск, многие из документов пропали, а Анзора Покаева увели военные. На следующее утро тело Анзора Покаева нашли на расстоянии примерно 10 километров от родного села, на его теле были многочисленные огнестрельные ранения.

Якуб Магомадов

Аюбхан Адамович Магомадов из села Курчалой в Чечне 2 октября 2000 г. "исчез" после задержания его российскими военнослужащими. Примерно через три месяца его семье сообщили, что он был освобожден на следующий день. Однако, так как он не вернулся домой, его продолжали искать в местах содержания под стражей и, наконец в 2001 г, обратились в Европейский Суд по правам человека.

В марте 2004 г. Якуб Магомадов рассказал "Международной Амнистии" об "исчезновении" своего брата Айбухана Магомадова, о попытках семьи найти его и о преследованиях, которым подвергались вся семья с момента подачи жалобы в Страсбург. Имеются ввиду угрозы, что они "исчезнут", если не прекратят искать брата. Так, осенью 2003 г. Якуб Магомадов искал его в Таганроге, где в тюрьме ему "объяснили", что он будет сожалеть, если брат когда-либо вернется. По выходе оттуда, его затолкали в машину мужчины в форме, отобрали деньги и, по его словам, избили, угрожая тем, что он "исчезнет", если будет продолжать искать брата.

"Международной Амнистии" стало известно, что как только Якуб Магомадов уехал в Москву,. 28 апреля 2004 г. группа вооруженных мужчин в масках вошла в дом семьи Магомадовых в селе Курчалой и прикладами автоматов избивали его 16-летнего племянника, который один находился в тот момент дома, задавая ему вопросы о дяде.

16 мая семья Якуба Магомадова в Чечне узнала, что он "исчез" и что содержится в Ханкале, где его подвергали пыткам. Знакомые передали при этом записку, написанную Якубом Магомадовым, в которой говорится, что он находится в Чечне. Семья до сих пор ждет новостей о местонахождения Якуба Магомадова.

Саид-Хусейн и Саид-Магомед Имакаевы

14 декабря 2000 г. Саид Хусейн Имакаев из чеченского села Новые Атаги был остановлен, когда ехал на машине домой, группой мужчин в масках, по-видимому, представителями федеральных сил, после чего он "исчез". Расследования его "исчезновения" начинались и приостанавливались несколько раз. В феврале 2002 г. его отец, Саид-Магомед Имакаев, направил жалобу в Европейский Суд по правам человека.

2 июня 2002 г. он был задержан вместе с четырьмя жителями села российскими федеральными силами, и с тех пор он "исчез". Расследование "исчезновения" Саида-Магомеда Имакаева также было поверхностным и неполным. Следователь не исследовал такие доказательства как составленный женой фоторобот лидера группы, которая задержала ее мужа; не работал с документацией, имевшейся в семье в связи с проведенным у них обыском; не провел личное опознание подозреваемых не опросил соседей и свидетелей.

В мае 2004 г. заместитель Генерального прокурора РФ высказал предположение, что "исчезнувшей" (обратите внимание!) Марзет Имакаевой предоставили политическое убежище в США. При этом не было предоставлено никакой дополнительной информации о местонахождения и судьбе Саида-Хусейна и Саида-Магомеда Имакаевых.

Семья Утсаевых

Большая группа вооруженных военных 4-го и вновь 30 июля 2004 г. вошли в дом Асламбека Салмановича Утсаева и сильно избили его. Асламбек Утсаев является одним за заявителей по делу Товмирзаева и другие против России (no. 29133/03), которое в настоящее время должно рассматриваться Европейским Судом по правам человека. Дело касается незаконного задержания и насильственного "исчезновения", осуществленного федеральными силами, четырех жителей села Новые Атаги 2 июня 2002 г., включая сына Асламбека Утсаева - Ислама. Они прибыли в 4 часа утра в дом Утсаевых на восьми бронетранспортерах и четырех автомашинах, сломав забор вокруг их двора. Не предоставив никаких удостоверяющих личность документов и не объясняя причин, военнослужащие провели несанкционированный обыск дома Утсаевых и конфисковали деньги, одежду, золотые украшения, видеокамеру, а также другие предметы домашнего обихода.

Асламбек Утсаев - пенсионер и инвалид, не видит на один глаз. Один из военных ударил Асламбека в ухо прикладом винтовки, из-за чего у него открылось кровотечение из уха и он потерял сознание. Его затем выволокли во двор и там ударили несколько раз ногами по спине и туловищу. Утром 30 июля 2004 г. вооруженные мужчины в масках, без предъявления удостоверений личности и объяснений своего присутствия, вошли в дом Утсаевых, и опять, молча, избили Асламбека Утсаева, нанеся удары по голове и телу. Асламбек Утсаев получил серьезные физические и психологические травмы в результате этого, но боялся обратиться за медицинской помощью. Свидетели подтвердили, что Асламбек Утсаев ходил, хромая, и что у него были раны и синяки на голове и спине.

В дополнение к этим инцидентам и насильственному "исчезновению" Ислама Утсаева в 2002 г., младший сын Утсаевых, Беслан, был задержан в военной комендатуре г. Шали зимой 2001 г., где в ходе допросов подвергался пыткам на протяжении девяти дней, после чего освобожден.С тех пор из-за боязни за свою жизнь Беслан Утсаев не ночует дома. Он - единственный сын, оставшийся в живых в этой семье - третий брат был убит во время первого конфликта в Чечне.

Юристы и журналисты

Юристы и журналисты вносят важнейший вклад в дело защиты прав человека в контексте чеченского конфликта.

Юрист, специализирующийся по делам о защите прав человека, Станислав Маркелов был адвокатом семьи Зелимхана Мурдалова на суде над Сергеем Лапиным, милиционером из Нижневартовска, служившим в Чечне в 2001 г., и которому были предъявлены обвинения по превышению полномочий при исполнении обязанностей в связи с "исчезновением" Зелимхана Мурдалова в январе 2001 г. Суд начался в октябре 2003 г., и заседания были отложены из-за того, что подозреваемый отказался явиться в суд, и попросил перевести слушание дела в его родной город Нижневартовск, против чего Станислав Маркелов подал апелляцию. 16 апреля 2004 г. пятеро мужчин напали на Станислава Маркелова в московском метро. Они ударили его по голове и украли документы, удостоверяющие его личность, мобильный телефон и ряд материалов по ведущимся им делам. При этом ему кричали: "Довыступался! Сам на это напросился". Когда Станислав Маркелов обратился в милицию, сотрудники Управления внутренних дел отказались принять его жалобу по поводу избиения и ограбления, зарегистрировав "заявление об утрате документов" и утверждая, что медицинские справки, которые он получил в больнице непосредственно после нападения в метро, недействительны.

Ограничения, накладываемые на журналистов

На протяжении всего конфликта, российские власти пытались контролировать информацию, предоставляемую населению о положении с правами человека в Чечне. Работа независимых журналистов строго ограничивалась. В то время как Конституция Российской Федерации гарантирует свободу самовыражения и свободу передвижения, и правительство Российской Федерации не ввело чрезвычайного положения в Чеченской Республике, журналистов просят регистрироваться в штаб-квартире российских вооруженных сил на Северном Кавказе при поездках в Чечню, и продвигаться по Чечне с сотрудниками сил безопасности в Чечне. Таким образом, освещение конфликта в средствах массовой информации характеризовалось отсутствием полных, независимых и объективных репортажей о нарушениях прав человека.

Угрозы Тимуру Алиеву и запугивание его за его репортажи о положении с правами человека в Чечне в его независимой газете.

Еженедельная газета "Чеченское общество" была фактически закрыта в начале августа 2004 г., после того, как ее редактору, Тимуру Алиеву, "посоветовали" приостановить выход газеты, а типографию вынудили прекратить печатать газету. Газета начала выходить в Назрани год назад, и в ней регулярно публиковалась информация о нарушениях прав человека в Чечне. Газета являлась одним из немногих печатных СМИ, предоставляющих объективное освещение текущих событий в Чечне, и уже несколько раз подвергалась нападкам со стороны властей за освещение данного конфликта.

По рассказу Тимуру Алиеву, который является обладателем нескольких журналистских премий, его вызвали в назранский отдел управления МВД по борьбе с организованной преступностью утром 28 июля. Ему задавали вопросы о последних газетных материалах по нарушениям прав человека чеченскими силовиками, российскими военными и силами безопасности, дислоцированными в Чечне. Ему объяснили, что официальные лица недовольны содержанием этих статей, и что его газету считают "антиправительственной", посоветовав прекратить ее издание, по крайней мере, на некоторое время. Отныне газета продолжает выходить лишь в электронной форме.

Преследование журналистки Анны Политковской

Российская журналистка и правозащитник Анна Политковская пишет о положении с правами человека в Чечне, начиная с 1999 г. Ее задерживали, в ее адрес несколько раз поступали серьезные угрозы в связи с материалами журналистских расследований.

В июне 2004 г. в ходе сбора материалов о положении в республике после политического убийства президента Ахмада Кадырова, ее пригласили в дом его сына, вице-премьера Рамзана Кадырова, где силой удерживали нескольких часов, оскорбляя и угрожая ей.

Последняя попытка заставить ее замолчать произошла в сентябре 2004 г., когда она попыталась вылететь в Северную Осетию во время кризиса с заложниками. Согласно информации, полученной от ее издания "Новая газета", она смогла попасть лишь на рейс в Ростов-на-Дону; в полете она заказала чашку чая и вскоре, выпив ее, потеряла сознание. По прибытии ее забрали в областную больницу, где, сказали, что ее могли отравить, сообщив при этом, что результаты анализов им пришлось уничтожить, следуя приказам, данным сотрудникам больницы. После чего Анна Политковская не смогла выехать в Беслан по состоянию здоровья, и ей пришлось возвращаться в Москву.

Рекомендации

"Международная Амнистия" призывает правительство Российской Федерации:

Предпринять немедленные шаги по прекращению грубых и систематических нарушений прав человека в Чеченской республике, включая внесудебные казни, произвольные задержания, "исчезновения" и пытки, включая изнасилования и жестокое обращение со стороны правоохранительных органов РФ и Чеченской Республики;
Предпринять немедленные шаги по прекращению нарушений прав человека в Республике Ингушетия;
Обеспечить незамедлительное, независимое, беспристрастное и тщательное расследование всех прошлых и настоящих заявлений о нарушении международных прав человека и международного гуманитарного законодательства, и предание правосудию виновных в процессе независимых, беспристрастных судов, созданных в соответствии с законом, посредством процессов, соответствующих международным стандартам справедливого суда;
Публично взять на себя обязательства по содействию соблюдению прав человека и защите правозащитников и придерживаться их, а также признать законность работы правозащитников в регионе;
Обеспечить проведение тщательных и беспристрастных расследований убийств, а также пыток и жестокого обращения с правозащитниками и активистами, и также обнародовать результаты таких расследований;
Обеспечить включение в национальное законодательство и стандарты защиты прав человека принципов, содержащихся в Декларации ООН по правозащитникам, в полном их объеме, а также полное соблюдение их на практике;
Принимать действенные меры и содействовать обеспечению соблюдения законности работы правозащитников со стороны официальных лиц всех уровней, включая сотрудников правоохранительных органов, и предоставить им возможность выполнять работу без помех или преследования;
Предпринять эффективные меры для того, чтобы все сотрудники правоохранительных органов и представители правительства воздерживались от выступления с необоснованными обвинениями в адрес правозащитников или других заявлений, осуждающих их законную деятельность. Заявления подобного характера должны публично опровергаться и в отношении лиц, сделавших подобные заявления должны приниматься соответствующие санкции.
Принять действенные меры по предотвращению любых других преследований любых лиц в отношении подачи жалобы в Европейский Суд по правам человека и обеспечить незамедлительное, тщательное и независимое расследование таких преследований и предание правосудию лиц, найденных виновными в таких преступлениях.
Обеспечить право подачи жалобы в независимую, беспристрастную и компетентную инстанцию для всех, кто заявляет о том, что их права или свободы были нарушены, с целью возмещения ущерба, включая право на получение компенсации, при условии нахождения факта нарушения, без ненадлежащей отсрочки;
Обеспечить доступ в Чечню независимым средствам массовой информации и тем, кто следит за соблюдением прав человека, включая наблюдателей из международных организаций, и обеспечить, чтобы правозащитники и гуманитарные сотрудники, работающие в регионе, могли осуществлять свою законную деятельность в безопасности и без страха преследований или запугивания.

"Международная Амнистия" приветствует Руководства Евросоюза по правозащитникам, призванные содействовать Специальному представителю ООН по правозащитникам и другим механизмам ООН, и укрепляющие политику Евросоюза по правам человека.

"Международная Амнистия" призывает Евросоюз и страны-члены Евросоюза:

Осудить непрекращающиеся тяжкие и систематические нарушения прав человека в Чеченской республике, также нарушения прав человека в Республике Ингушетия;
Призвать к проведению, без промедления, независимых и тщательных расследований по заявлениям о преследованиях всех лиц в отношении подачи жалобы в Европейский Суд по правам человека, а также к обнародованию объема, методов и результатов таких расследований и преданию виновных правосудию;
Настаивать на проведении тщательных, независимых и беспристрастных расследований убийств, "исчезновений", пыток и плохого обращения с правозащитниками и активистами, а также на обнародовании объема, методов и результатов таких расследований;
Признать важную роль и ценную работу отдельных лиц, групп и ассоциаций, направленную на наблюдение, отчет, предотвращение и искоренение нарушений прав человека и фундаментальных свобод, и принимать меры, направленные на поддержку законной работы правозащитников и активистов на Северном Кавказе, согласно руководствам Евросоюза;
В диалоге с Российской Федерацией выражать поддержку правозащитникам, выражать обеспокоенность о нападении на правозащитников, и заострять внимание на отдельных правозащитниках, которые подвергаются риску;
Поддерживать контакт с российскими и чеченскими правозащитниками и активистами, обмениваться информацией с ними, посещать их и давать видную оценку их работе;
Если это является уместным, предпринимать немедленные меры по защите отдельных правозащитников, которые подвергаются риску нарушения их прав человека;
Призвать правительство Российской Федерации выдать открытые приглашения представителям всех договорных органов ООН и согласовать, без дальнейшего промедления, даты посещения теми из них, кто уже получил приглашения.