Мурманск: дети в колонии – калечащее наказание
СИЗО расшифровывается как “следственный изолятор”. Как и у всех остальных мест отбывания наказания в России, ему присвоен собственный номер. В СИЗО №1 содержатся 650 человек, из них 26 несовершеннолетних. Некоторые ожидают суда месяцами, кое-кто полтора года. “Амнистия” прибыла в изолятор, чтобы ознакомиться с условиями содержания детей совместно с представителями администраций норвежских и российских тюрем.
 |
| © Инган А. Мэлум (Dagbladet) |
“Я была немного пьяна”, – говорит она и опускает глаза. Поскольку в Мурманске отсутствует колония для несовершеннолетних, детей отправляют в Вологду. Для Натальи это означает, что отбывать срок ей придется вдали от родителей.
“Колония для несовершеннолетних – не самое лучшее решение. Среда очень жестокая, и зачастую пребывание в колонии становится началом преступной карьеры”, – признаёт Сергей Бабакин, начальник отдела по вопросам помилования в секретариате Правительства Мурманской области, также принимавший участие в поездке.
В одном из коридоров мы встречаем молодого тюремного врача. Она занята раздачей по камерам дневной нормы лекарств, передавая их через небольшое окошко в двери. Сквозь кирпичную стену с другой стороны коридора слышен плач ребёнка, и когда охранники с большой неохотой отпирают дверь камеры, мы видим девушку, на руках у которой кричит младенец. На бельевой верёвке под потолком сушатся влажные пелёнки. Матери 18 лет; она отбывает годичный срок за хищение. Ребёнку всего лишь 15 месяцев.
Инвалиды за решёткой
За стенами, в тюремном дворе девять мальчишек играют в футбол при свете осеннего солнца. Из хрипящего динамика доносится музыка. Мальчики объясняют, что им, в отличие от старших по возрасту заключённых, разрешено находиться на свежем воздухе по два часа в день. Если это действительно так, то налицо большой прогресс по сравнению с тем, что рассказали “Амнистии” дети тут же в прошлом году. Тогда им было позволено гулять не более 20 минут ежедневно.
Когда я задаю вопрос одному из ребят, виделся ли он с адвокатом, как это предусмотрено законом, он смотрит на меня непонимающе. Николай, стоявший рядом, поясняет, что Ян (мальчик) – глухонемой. Николай пытается задать мой вопрос на языке жестов. Ян качает головой. Начальник СИЗО Абрамов признаёт, что с Яном обращаются так же, как и со всеми. Люди из тюремной администрации обмениваются взглядами, охранники проявляют нервозность и предлагают нам проследовать дальше. На просьбу представителей “Амнистии” поговорить с детьми в отсутствие охранников, нам отвечают категорическим отказом. Когда почти все уже уходят, мне удаётся задать ребятам вопрос – действительно ли они играют в футбол каждый день. – Нет, – отвечают они, – после лета – это в первый раз.
Улучшения есть, но...
 |
| © Инган А. Мэлум (Dagbladet) |
“И всё же, – добавляет он, – заметен и определённый прогресс”. Принятие нового уголовного кодекса в России привело к положительным изменениям. Количество детей в СИЗО №1 сократилось на две трети. Складывается впечатление, что требование о запрете превентивного заключения под стражу на срок более 48 часов выполняется. Когда два года назад “Амнистия” посещала тот же изолятор, обычной милицейской практикой было отправить заключённого прямо в тюрьму.
Руководство мурманского Управления исполнения наказаний согласилось принять подборку книг по правам человека “Живое право” для использования в образовательных целях в следственном изоляторе. Они также обещали совместно с норвежскими коллегами провести в 2004 году семинар по правам человека для сотрудников тюремной администрации.
Опасные заключённые – и более свободные условия содержания
В двадцати минутах езды от СИЗО расположена исправительно-трудовая колония строгого режима №18. Здесь содержатся осуждённые за тяжкие преступления, но атмосфера более спокойная. То, как одет начальник ИТК Александр Ликолац, говорит о многом. Если в СИЗО Абрамов подчёркивает свою власть с помощью военной формы, то Ликолац носит обычную кожаную куртку чёрного цвета.
“Форма осталась со времён Советского Союза, и показывает, насколько военизированной была тюремная администрация”, – говорит Ликолац и улыбается, когда мы отмечаем упомянутый контраст.
Как и в СИЗО, в каждой камере содержится 15 человек, однако осуждённые не ограничены в передвижениях по коридорам. Многим предоставляется возможность работать и получать образование в заключении.
“Перемены к лучшему в ИТК №18 доказывают, что изменить условия содержания в тюрьме в России вполне возможно, конечно, при условии правильного настроя самой администрации”, – говорит Ханс Петер Ларсен, советник администрации тюрьмы города. Трондхайм. Он вместе с представителями норвежского Министерства юстиции участвует в проекте по организации сотрудничества с рядом ИТК в Мурманской области. Г-н Ларсен был в шоке от встречи представителей “Амнистии” с глухонемым мальчиком в СИЗО, и обещал вынести этот вопрос на обсуждение с начальником СИЗО при личной встрече. В ходе этой встречи стороны пришли к договорённости о том, что тюрьма Трондхайма оплатит услуги переводчика для Яна. Были обсуждены и другие предложения по улучшению условий содержания для несовершеннолетних заключённых-инвалидов.
Годы, проведённые в ИТК №18, для некоторых осуждённых становятся началом совсем другой жизни. Ведь. достаточно буквально двух месяцев в СИЗО, чтобы испортить человеку все его существование. Наталья и Саша забыли, как звенит школьный звонок. Эти дети помнят только тишину, наступившую после того, как за ними наглухо захлопнулись железные двери.
